Институт арт-бизнеса и антиквариата

Искусно покупать искусство

Международная конфедерация антикваров и арт-дилеров (МКААД)



Поделится:
Идет набор по программам: «Искусствоведение. Атрибуция и экспертиза предметов антиквариата», «Галерейное дело и коллекционирование. Антиквариат», Субботняя программа «Эксперт художественного рынка», «Судебно-искусствоведческая экспертиза», «Православие и искусство», «Оценка движимых культурных ценностей»

Особняки и иконы братьев Рябушинских

Самойлов Александр Юрьевич

Материал подготовил аккредитованный эксперт РОСОХРАНКУЛЬТУРы в области экспертизы иконописи. Глубокий знаток русской живописи 19-нач. 20 века. Имеет многолетний стаж работы в НИИ Реставрации. Преподаватель Института арт бизнеса и антиквариата – Самойлов Александр Юрьевич.

 

Отцы СЕМЬИ

История семьи Рябушинских — резонансная тема — увлекательно прочитывается в контексте времени. В судьбах носителей фамилии«стратигафия» просвещающегося русского общества 2-ой пол. XIX – нач. XX вв, невероятные сюжеты и «сферы присутствия» по жизни.

Дед — Михаил Яковлевич — основатель клана, 12- летний крестьянский отрок, поступил «мальчиком» в лавку, а в 16 уже записался в третью гильдию московского купечества и начал самостоятельную торговую деятельность в холщовом ряду Гостиного двора. Через 40 лет купил небольшую ткацкую фабрику и оставил после себя капитал в 2 миллиона рублей.

ОтецПавел Михайлович — продолжил коммерческие начинания родителя и основал в 1887 в Москве «Товарищество мануфактур П.М. Рябушинского с сыновьями». К 1899 четверо из восьми сыновей были в семейном деле. Другие предпочли иные «сюжеты жизни».

 

Павел Павлович Рябушинский (1871 1924) «задействовался» в предпринимательстве, высокой политике и государственной деятельности. В этом преуспел. По партийной принадлежности он был членом партии октябристов и прогрессистов. По государственной — член Государственного Совета от промышленности. Активно «спонсировал» августовский мятеж 1917 генерала Л.Г. Корнилова. Эмигрировал во Францию в 1920.
Иконы Павел Павлович не собирал.

 

Николай Павлович Рябушинский (1877 – 1951) не стал заниматься делом семьи и отметился в богемной среде многими начинаниями небесталанно, но сумбурно, мимолетом, по-дилетантски. Окунувшись в художественно-артистическую жизнь Москвы, имея «подъемную» долю наследства, стал писать статьи по искусству, издал книжку стихов, сочинял музыку. Пробовал живописать картины, которые « … являли собой фейерверки малиново-апельсиновых и винно-желтых огней» (А. Белый).

В 1905 сошелся с молодыми художниками, которые вскоре стали именоваться «голуборозовцами» по названию выставки «Голубая роза» (1907), организованной на средства Николая Павловича.

Художников-символистов привечали поэты-символисты журнала «Весы», где редактором был В.Я. Брюсов. Потом — в журнале «Искусство», который после нескольких номеров «завершился». А потом родилась идея издавать свой литературно-художественный журнал по примеру петербургского «Мира искусства» (1898/99 — 1904). Средства дал Николай Павлович и стал издателем-редактором журнала «Золотое руно», который выходил с 1906 по 1909 (последний номер подписчики получили в январе 1910). К названию и внешнему облику журнала Николай Павлович относился очень серьезно.

С журналом сотрудничали самые талантливые представителями литературно-художественной элиты «Серебряного века». Число получателей было невелико, однако кроме известных и уважаемых лиц, журнал получали библиотеки, гимназии, общественные собрания — в Москве, Петербурге, в более 70-ти городах Российской империи, подписчики во Франции, Германии, Италии, Швейцарии.

Проявил интерес к журналу Николай II. Николай Павлович был удостоен высочайшей аудиенции и преподнес государю конволют из 9 первых номеров.

В 1909 Николай Павлович разорился. Пережил таинственную (испепеляющую !) любовную драму. Пытался покончить с собой в доме № 10 на Б. Садовой, где М.А. Булгаков поселил компанию Воланда. После 1917 эмигрировал, жил в Париже.

Николай Павлович иконы собирал, но больше как-то «эпизодически». Как и многое другое. «Картины у Рябушинского были ценнейшие: Кранах, Брейгель, Никола Пуссен. И тут же рядом произведения современных французских мастеров: он особенно он любил К. Ван Донгена и Ж. Руо, работы которого начал собирать первым в России» (Н.Г. Думова).

«... были хорошие картины только что вошедшего в славу Ван-Донгена и особенно драгоценны несколько Ван-Гогов ...» (С.А. Виноградов, художник)

В 1911, стесненный материальными обстоятельствами, коллекцию икон продал Алексею Викуловичу Морозову, собирателю (владелец лучшей тогда в России коллекции русского фарфора!), представителю именитого рода купцов-старообрядцев Морозовых.

 

И еще. В Москве Николай Павлович «остался» своим любопытным архитектурным начинаем — виллой «Черный лебедь», памятником эпохи модерна в стилистике неоклассицизма, «строительной причудой», ностальгией богача-нувориша «по аристократической патриархальности».

Вилла построена в 1908 по проекту В.Д. Адамовича при участии В.М. Маята. Экстерьер здания отличал «гротескный эффект столкновения языка классики с языком модерна», который совершенно экзотическим образом, театрализовано реализовался в интерьере. Особенно — в организации пространства и дизайне холла, вероятно, одном из самых интересных решений в искусстве интерьера ХХ в. Интерьер виллы не сохранился. Можно увидеть лишь мраморный барельеф «Леда и лебедь» — чувственный модерн в архитектурном декоре. Изображение лебедя присутствовало во всем убранстве — мебели, столовых приборах (даже на бокалах и рюмках из венецианского стекла, изготовленных по специальному заказу в Италии).

Князь С. Щербатов, художник, известный художественный и общественный деятель, знаток и собиратель (в доме на Новинском бул. помещалась собранная им «со строгим отбором» ценная коллекция картин русских художников и старинных русских икон) дал весьма нелицеприятную характеристику особняку и владельцу, «передовому меценату», сравнивая его с римлянином времен упадка. «Черный лебедь» … был символом всего внутреннего содержания этого молодого и шалого мецената, сыплющего деньгами и не останавливающегося ни перед любым капризом, ни перед любой затеей».

Проект перестройки главного дома, эскиз холла (вариант).Архитектор В.Веснин,1915г.
Проект перестройки главного дома, эскиз холла (вариант). Архитектор В.Веснин, 1915г.
Интерьер мастерской Н.П. Рябушинского на вилле «Черный лебедь» Фотография 1910-х гг.
Интерьер мастерской Н.П.Рябушинского на вилле «Черный лебедь» Фотография 1910-х гг.
Интерьер холла виллы «Черный лебедь». Фотография из «Ежегодника Московского Архитектурного общества», выпуск 2, 1910-1911гг.
Интерьер холла виллы «Черный лебедь». Фотография из «Ежегодника Московского Архитектурного общества», выпуск 2, 1910-1911 гг.
Интерьер кабинета Н.П. Рябушинского на вилле «Черный лебедь» Фотография 1910-х гг.
Интерьер кабинета Н.П.Рябушинского на вилле «Черный лебедь» Фотография 1910-х гг.

Творение Ф.О. Шехтеля, особняк на Малой Никитской (1900 1902), замечательный памятник архитектуры модерна, тоже сохранился. Ему случилось стать местом первораскрытия многих памятников древнерусской живописи.

 

Степан Павлович Рябушинский (1874-1942), владелец особняка, явил пример радетельного исполнения своего дела, «мессиански» открывшегося ему, когда стал смотреть на икону «не только с Божественной, но и с художественной стороны».

Предприниматель. Банкир. Московский собиратель церковной утвари, лицевого шитья и тканей, предметов прикладного искусства, рукописных и старопечатных книг, Степан Павлович владел выдающейся коллекцией икон музейного значения. В 1917 коллекция была разорена. Иконы из московского особняка музея подмосковного имения в Степино изъяли в ГМФ. Потом, в 1924 - 1928 отдельные иконы поступили в «Антиквариат», Оружейную палату, ГИМ, ГТГ, Пермский и Кубанский музеи.

Степан Павлович эмигрировал из России после 1917, жил в Милане.

 

«Сюжет жизни» Степана Павловича Рябушинского до 1917 удивляет культурно-просветительской активностью. Его имя «задействовано» почти во всех ярких событиях московской художественной жизни того времени — выставках, публикациях, музейном строительстве. Главное — связывается с открытием древнерусской живописи, с практикой систематического раскрытия икон. Опыт реставрации икон, открытых его реставраторами и вошедших в собрание, Степан Павлович описал в статье 1928 «Заметки о реставрации икон».

Иконы из собрания Степана Павловича как арте-факты «запечатлели» практику «антикварной реставрации» нач. ХХ в. Они, прошедшие «старооброобрядческую» реставрацию, причем реставрацию лучших иконников, в мастерских С.П. Рябушинского и И.С. Остроухова — и сегодня предмет «горячечных» дискуссий о подлинности и «новодельной имитационности».

 

Начало собирательства Степана Павловича в сущности, случайность.

Мотивация собирательства всегда была, есть и будет индивидуальной. Коллекционная страсть вспыхивает нежданно-негаданно — открывается врожденная предрасположенность, сказывается воспитание или семейная традиция, профессиональная деятельность или мода.

Но случайность … П.П. Муратов, блестящий историк искусства, знаток икон, непосредственный участник и летописец «иконного движения», вспоминал, как художник Виктор Васнецов увидел у иконников новгородское письмо XV в. и пленился им. Эстетическое озарение инициировало собирательство художника, «вылившееся» в коллекцию — около 200 икон; среди них — две иконы XV в. — «Деисус» и «Никола Зарайский в житии».

Собирательство икон отвечало тенденции возрождения русского национального стиля.

Это движение, набиравшее художественную силу в Абрамцево под Москвой, имении купца и промышленника Саввы Ивановича Мамонтова, и Талашкино, имении княгини Марии Клавдиевны Тенишевой в Смоленской губернии, — лелеяла патриотическая благотворительность меценатов с разных социальных ступенек.

 

Первую икону Степан Павлович приобрел у И.Л. Силина в 1903, но не увидел под наслоениями древней живописи.

«... С,П. Рябушинский не хотел отдавать не расчищенные произведения в иконописные мастерские, где, по его мнению, «искажали и портили древность». Известный антиквар и знаток икон Иван Лукич Силин познакомил начинающего коллекционера с Алексеем Васильевичем Тюлиным, который стал руководителем созданной С.П. Рябушинским небольшой мастерской для расчистки древних икон, находившейся на Малой Никитской улице в Москве» (В.В. Баранов)

 

Но чтобы понять, что есть собирательство и реставрация икон «в формате Рябушинского», позволим небольшой экскурс в историю иконного собирательства в Российской империи — хотя бы и потому, что уже упомянуты имена Силина и Тюлина.

Начало собирательства икон принято отсчитывать, приблизительно, с середины XVIII в. — наследное собрание икон А.Е. Сорокина (ум. после 1875) от деда, «собиравшиеся» в домашней моленной.

Эволюцию иконного собирательства в XIX — начале ХХ вв. можно, вероятно, представить следующим образом

— от собирательства «историко-культурно-этнографического» характера,

— к пониманию иконы как художественного произведения,

— к открытию эстетики раскрытой древнерусской живописи, ее исключительной изобразительной выразительности и красоты — после выставки 1913.

В XIX в. доминирует старообрядческое собирательство.

"Собирателями и держателями древних икон были старообрядцы. Мотивы … были … религиозными или бытовыми. Но постепенно в этой среде развился и окреп тип настоящего страстного коллекционера древности и редкости» (П.П. Муратов).

Старообрядцы были знатоками иконописных стилей, «... разделяли иконы на следующие пошибы письма: корсунский, сербский, киевский, новгородский, костромской , устюжский, строгановский, мовский, сибирский, монастырский, фряжский» (В.В. Филатов).

Старообрядцы-знатоки сочетали книжность и умение ремесла иконника и реставратора.

Были реликтом сохранившейся культуры допетровской Руси, жили по старым патриархальным понятиям.

Имели коллекционно-художественные приоритеты, предпочитая строгановские иконы и мелочное монастырское письмо.

 

Назовем наиболее значительные имена собирателей-старообрядцев Москвы.

Е.Е. Егоров (1863 - 1917), купец, видный деятель старообрядческой общины на Преображенском кладбище, собирал с 1880-х. Обладал лучшим собранием строгановских икон в Москве; гордость — миниатюрного письма строгановские иконы XVI – XVII вв.

Братья И.И. и А.И. Новиковы, купцы, построившие старообрядческй храм в новгородско-псковском духе за Покровской заставой. «... выказана инициатива художественного вкуса и исторического чутья совершенно удивительная» (П.П. Муратов)

Братья И.К. и Г.К. Рахмановых, купцы, благодаря которым Муратов имел возможность попасть в старооброобрядческие моленные.

Личность Ивана Лукича Силина (ок. 1825-1899) заслуживает особого разговора. Антиквар-букинист, родившийся в Гуслицкой вол. Московской губ., старообрядческом центре книжной миниатюры и медного литья, начал собирать с середины XIX в., когда в 1852 открыл лавку на Старой площади. Привел в собирательство сыновей — Дмитрия и Егора.

В коллекции Силина были представлены иконы многих школ и пошибов. Особенно Силин выделял палестинскую «Богоматерь Умиление» и греческие «Спас Эммануил» и «Вход в Иерусалим» (обе XIII в). В ГТГ находится небольшая икона «Преображение» из собрания Силина с надписью на обороте: «Аз писал многогрешный сию икону Андрей Иванов сын Рублев Великому Князю Василию Васильевичу». Иконы с «рублевской легендой» были характерны для старообрядческой среды.

Собрания Е.Е. Егорова и П.М. Третьякова пополнялись при непосредственном участии Силина.

У Силина на выставке 1890 года П.М. Третьяков приобрел иконы, ставшие началом его коллекции. В 1890 1892 Третьяков купил у Силина 17 икон, заплатив за них свыше 100 000 рублей.

 

Но «... было бы странно, если бы интерес к иконе … остался бы в «замкнутом» старооброобрядческом кругу!»

Если в «культурном обществе» интерес к собирательству икон в 1-ой половине XIX в. эпизодичен, то 2-ая половина XIX начало ХХ вв. отмечены всевозрастающей тягой к иконному собирательству.

Расширяется контингент — вовлекаются представители различных социальных слоев — и география собирательства. «Иконная тема» входит в литературу «Запечатленным ангелом» Н.С. Лескова. «Бытийность» старообрядческого мира открывается в эпической дилогии «В лесах» и «На горах» (1871 - 1874) П.И. Мельникова-Печерского. «Со всем этим бытом старооброобрядческого собирательства русское общество было очень мало знакомо. Из людей «просвещенных», что-то вообще смысливших в искусстве или интересовавшихся стариной не с бытовой, а с художественной стороны, очень мало кто имел случай бывать в старооброобрядческих горницах и моленных» (П.П. Муратов).

 

«Светские» собиратели Москвы и Петербурга.

С.Г. Строганов (1794 1882). Граф, из той ветви Строгановых, именем которых названа иконописная школа. Основал Рисовальную школу, известную впоследствии как Строгановское училище. В его коллекции было много подписных строгановских икон. «... совершеннейший современный знаток русского иконописания» (Н.С. Лесков).

М.П. Погодин (1800 1875). Историк, литератор, библиофил. Из крепостных — вольную получил в 6 лет. Академик Петербургской АН (1841). Начал собирать иконы с 1840-х.

Н.М. Постников (ок. 1827 ок. 1897). Купец-антиквар, владелец магазина икон и церковной утвари, собиравший с 20 лет, за 40 лет подобрал удивительную коллекцию. Много икон приобретал у других собирателей. Под его влиянием загорелись собиранием родственники и друзья. В 1888 составил и опубликовал каталог своей коллекции.

В.М. Васнецов (1839 1926). В период написания «Богатырей» в 1890-е., восхищенный красотой древних икон, стал собирателем.

П.М. Третьяков (1832 1898), собравший беспримерную коллекцию русской живописи, чутко реагировавший на новые веяния в собирательстве, иконы начал приобретать с начала 1890-х. Коллекция из 62 икон передана Третьяковской галерее наследниками в 1899.

П.И. Щукин (1853 1912). Промышленник, из именитой купеческой семьи, собирал образцы старого быта и искусства — от серебряных жалованных ковшей до икон и крестьянской утвари. «Серьезнейший собиратель из всех, мне известных. Потому что он не собирает ничего, предварительно не собравши об этом предмете целую библиографию и не изучивши его по книгам» (А.В. Бахрушин)

Н.П. Кондаков (1844 1925). Выдающийся ученый, историк византийского и древнерусского искусства отдавал предпочтение иконам Мстеры, Палеха, Холуя. Он разработал иконографический метод изучения средневекового искусства. Начал коллекционировать прориси сложных повествовательных сюжетов — «Да молчит всякая плоть», «Шестоднев», «Недреманноое Око», «Символ веры», «Достойно есть», «Величит душа моя Господа» и т.д. — с конца 1890-х.

Н.П. Лихачев (1862 1936). Историк византийского и древнерусского искусства, организатор и руководитель Музея палеографии, собирал иконы с 1896.

 

В собирательство вовлекается провинция. В Пскове купец, археолог-самоучка

Ф. М. Плюшкин (1837 – 1911) с 1860-х собирал иконы. Крупнейший провинциальный собиратель — его коллекция «всех древностей» насчитывала около 1 млн. предметов! На Волге, в Городце — Г.М. Пряниишников (1845 1915). Купец второй гильдии, он, по словам П.П. Муратова, обладал редкой художественной чуткостью и зоркостью. Собрание включало около 700 икон. Во Владимире иконы собирал В.Т. Георгиевский (1861 1923), основатель городского музея, сотрудник Комиссии по раскрытию древнерусской живописи под руководством И.Э. Грабаря.

 

Проходят первые выставки древнерусского искусства. Выставка русской старины (1890), прошла в Москве, в залах Исторического музея и была приурочена к XVIII Археологическому съезду. Впервые в широком масштабе показаны иконы из частных собраний. Коллекция подбиралась главным образом старообрядцами, была весьма пестрой по составу, лишь в малой степени содержала раскрытые древние иконы.

 

Частные коллекции естественно трансформируются в общедоступные частные музеи. В 1896 открылся музей П.И. Щукина «Российские древности». Меценатство входит в моду. Граф С.Г. Строганов пожертвовал 69 икон в Музей ОПХ в 1870 и 10 икон в Церковно-археологический музей Петербургской духовной академии — в 1881. Степан Павлович передавал иконы в старообрядческие моленные.

 

Мастера-иконники в старообрядческих мастерских Москвы занимаются реставрацией. Среди наиболее известных — В.П. Гурьянов (1867 1920), из семьи потомственных мстерских иконописцев, реставратор и придворный иконописец. Реставрировал иконы Успенского собора Московского Кремля (1896), древние иконы Троице-Сергиевой Лавры, Успенского собора во Владимире и т. д. В 1904 1905 руководил раскрытием рублевской «Троицы».

Мстёрец Е.И. Брягин «был излюбленным и как бы «придворным» мастером И.С. Остроухова. Через его руки прошли все лучшие иконы остроуховского собрания» (П.П. Муратов). Мстёрцы М.О. и Г.О. Чириковы работали на братьев Новиковых

 

В маленькой мастерской в особняке на Малой Никитской А.В. Тюлин делает первые расчистки, которые убедили Степана Павловича в эстетической ценности древней иконы и утвердили в желании собрать коллекцию шедевров. Интерес к иконам обернулся коллекционной страстью!

Работу по расчистке начинал Алексей Васильевич, через год в нее включился сын — Александр Тюлин, сотрудник Московского археологического института.

 

Алексей Васильевич Тюлин (ок. 1860 - 1918) — « ...всю жизнь просидел в иконописных мастерских, и, в конце концов, главной его работой стала расчистка икон. А.В. Тюлин был виртуозом своего дела, «его познание нового и старого наслоений, его знание древней иконописи были колоссальные».

. ...Алексей Васильевич умер в декабре 1918 года от тифа. И.Э. Грабарь называет его «старейшим московским иконником-реставратором» (В.В. Баранов).

Александр Алексеевич Тюлин (1883 -1919, январь). Реставрировал «Троицу» в 1918.

«... один из наиболее даровитых реставраторов древнерусской живописи ... Особенно силен он был в вопросах стилистических и иконографических, что давало ему перевес над многими товарищами по реставрации» (И.Э. Грабарь)

«Александр Алексеевич состоял действительным членом Церковно-археологического общества при Обществе любителей духовного просвещения, был близко знаком с И.С. Остроуховым,

И.Э. Грабарем, П.И. Нерадовским и пользовался их уважением. При подготовке сборников «Русская икона» именно ему было предложено написать статью о технике иконописания. С 1918 года он работал в Комиссии по сохранению и раскрытию памятников древнерусской живописи, одновременно являясь заведующим реставрационной мастерской Троице-Сергиевой лавры, «где произвел целый ряд блестяще выполненных работ». Александр Алексеевич умер от тифа в январе 1919 года» (В.В. Баранов)

«Когда … иконник любит свое дело, интересуется им, ищет обогатить запас своих знаний, читает, прислушивается к речам испытанных мастеров, он превращается в мастера, которому можно доверить самый драгоценный памятник. С такими мастерами – а их у нас немало – можно было действительно вдохнуть новую жизнь в технику реставрации, применив к ней всю совокупность научных методов» (И.Э. Грабарь).

 

Реставрационная практика мастерской С.П. Рябушинского характеризовалась повышенной ответственностью реставраторов по сохранению авторской живописи. Они стремились к минимуму тонировок, делая их «видимыми».

«Все иконы, которые проходили через мою мастерскую, детально нами изучались, осторожно расчищались и приводились в такой порядок, где ясно было видно, что все новое, наносное снято и осталась одна красота древнего письма. Те места или выпадины, которые мешали полноте впечатления, поправлялись и реставрировались Александром Алексеевичем в полутон. Выдерживая точный рисунок оригинала, поправка делалась таким образом, что утраченные места ясно были видны, и икона не носила характера сплошной записи» (С.П. Рябушинский).

Среди наиболее известных икон собрания Степана Павловича, прошедших реставрацию, «Богоматерь Одигитрия Смоленская» (2 пол. XIII. ГТГ; первоначальную расчистку братьев Чириковых завершил А.В. Тюлин ), Рождество Богоматери» (сер. XIV. ГТГ) и «Архангел Михаил» (кон. XIV - нач. XV. ГТГ).

Исследование этих икон под микроскопом вначале 2000-х показало их удовлетворительную сохранность и высокое качество реставрации нач. ХХ в. В результате исследования была подтверждена существующая атрибуция и опровергнута негативная оценка реставрации, данная в каталогах ГТГ 1963 и 1995 гг.

 

Отметим только реставрацию «личного» на иконе «Богоматерь Одигитрия».

Наличие верхних слоев живописи — подрумянок и длинных оживок, завершающих моделировку, свидетельствует о хорошей сохранности лика Христа. «Черные контуры головы Младенца — авторские: поверх них лежат белильные жемчужины нимба Младенца, несомненно, первоначальные». Хорошая сохранность «личного» на левой руке Богоматери, ее шее и нижней части лика.

Легкие потертости верхнего красочного слоя — на щеках Богоматери, пальцах ее правой руки и правой руке Младенца.

Отметим и то, что на полях с надписью на местах утрат сделана только подгрунтовка, без «реконструкционного» возобновления надписей.

 

Сформулируем некоторые выводы.

«... должно быть отмечено высокое качество раскрытия древней живописи в мастерской

С.П. Рябушинского. Следов работы скальпелем обнаружить практически невозможно. Микроостатки снятых записей можно заметить только под микроскопом. Тщательно раскрывая старую живопись, реставратор, как правило, не удаляет старые чинки грунта и тонировки, если под ними нет первоначальной живописи. В этом он даже более осторожен, чем многие представители музейной реставрации. Следование этому принципу уменьшает число реставрационных дописей.

Восполняя утраченные фрагменты первоначальной живописи достаточно близко к оригиналу, реставратор не всегда соблюдает разницу в тоне. Для достижения единства живописной поверхности иконы, он рисует на новых участках кракелюр, иногда использует набрызг краски. Эти приемы не имеют целью обман зрителя, поскольку легко опознаются даже при беглом рассмотрении. … Дописи всегда лежат строго в пределах утрат и отличаются от оригинала по составу пигментов и технике исполнения. Поэтому их всегда можно отличить от авторской живописи» (В.В. Баранов)

Реставраторами двигало стремление сохранить эстетическое начало восприятия красоты древней иконы, не превращая ее в предмет археологии.

Отдадим должное профессионализму и этике реставраторов, уму и вкусу (не в пример нынешним «коммерческим»!) их «продюсера» С.П. Рябушинского в высокой «миссии» раскрытия древней живописи в мастерской